Александр Горяйнов

Александр Горяйнов: Ich war fur eine Nacht in Sewerskiy

Это сегодня иностранными велотуристами, путешествующими по Россиюшке, никого не удивишь. Порой складывается впечатление, что их на наших дорогах даже больше, чем не заниженных «Приор». А всего каких-то десять лет назад встреча с иностранцем на велосипеде, за чем-то поехавшим чёрт, зная куда, по одной из главных российских бед, была сродни прикосновению к НЛО, внезапно приземлившемся в твоём огороде.


Я хорошо помню, как впервые встретил такого «инопланетянина». Швейцарец Андреас Грюненвальд с детства мечтал побывать в Индии. Неудивительно, что, когда мальчик стал взрослым, то занялся воплощением своей детской мечты в жизнь. Казалось бы, куда проще – копишь деньги на поездку, покупаешь билеты на самолёт, летишь и вот она – Индия. Но не в случае со швейцарцем. Дело в том, что Андреас, как истинное дитя развратной и сытой Европы, на дух не переносил технический прогресс и отдавал предпочтение всему натуральному и естественному. По мнению Грюненвальда, самолёт, пароход, поезд, автомобиль, а также сотовый телефон, компьютер, бытовая техника – большое зло, которое ведёт человечество к самоуничтожению. Поэтому для осуществления поездки из пункта А (то есть Цюриха) в пункт В (то есть Индию) он прикупил походный велосипед, подробную географическую карту, электронный переводчик и GPRS-навигатор (а говорил, что противник технических нововведений), чтобы собственноножно накрутить педалями несколько тысяч километров по миру. Свой велобросок этот «недалёкий» европеец решил посвятить защите матушки-природы от выхлопных газов автомашин.

Маршрут следования разрабатывался Андреасом несколько месяцев и в конечном итоге был проложен по территории десяти государств, куда вошла и Россия. В декабре 2007 года, так и не отрезвев от своей затеи, Грюненвальд нагрузил на велосипед палатку, примус, газовый баллон, сменную одежду и обувь, лекарства и витамины и отправился навстречу мечте. И надо же такому случиться, спустя четыре месяца после старта, дождливым и промозглым апрельским вечерком швейцарец зарулил в нашу деревню.

Ночевавший до этого в палатке, он испугался мерзкой весенней погоды (слабак!) и решил найти тёплый и сухой ночлег. Народ наш иностранцами не избалованный, даже чудаковатыми швейцарцами, клюнул быстро: Андреаса приютила станичная семья Ермолаевых. Натопили для него баньку, накормили зелёным борщом, постирали промокшую и грязную одежду – в общем, сделали всё, чтобы Грюненвальд в полной мере прочувствовал всю загадочность русской души. Утром же, пока путешественник нежился в постели, Ермолаевы позвали местных журналистов (в их числе меня) дабы показать «неведому зверюшку».

Признаюсь честно, разговор у нас не то, чтобы задался и получился насыщенным. Он не понимал по-русски, я не понимал по-немецки, а нашего общего английского едва хватило на несколько простых предложений. Как он и Ермолаевы с ним  говорили при знакомстве – ума не приложу. Тем не менее, я понял, кто он и откуда. Андреас понял, что ему пора ехать дальше. Грюненвальд долго раскланивался и благодарил за приют, обещал звонить и обязательно написать в мемуарах о тёплом приёме, который ему оказали в кубанской станице. Растроганные Ермолаевы надавали ему полную котомку местных пирожков и заверили, что будут рады, если швейцарец надумает заехать ещё раз в гости.После прощальных объятий Андреас загрузился на велосипед и отправился дальше. Спустя двадцать метров утренний туман навсегда поглотил фигуру швейцарского путешественника…

После швейцарца были встречи и с другими иностранными велотуристами. К примеру, немец Гюнтер сам заехал к нам в редакцию, дабы расспросить дорогу (наш адрес ему подсказал вездесущий Google Maps). Имена и государственные принадлежности остальных не российскоподданных сегодня позабыты, и, в принципе, их путешествия были уже не так интересны, как в случае с «первопроходцем» Грюненвальдом.

Андреас, в конце концов, добрался-таки, куда хотел. Об этом он сообщил в своём блоге, который вёл во время путешествия. Что с ним было дальше, мне неизвестно. Единственное, обидно, что тот свой приезд в нашу станицу и остановку в доме Ермолаевых швейцарец описал всего одной фразой – «Ich war fur eine Nacht in Sewerskiy» (Остановился на ночлег в Северской – перевод с немецкого). Вот  жешь, сволочь неблагодарная! Хотя, на самом деле, обид никаких нет…

 

Просмотров: 475