L1002611

Воспоминания об «Адмирале», или Гласность чайной ложкой

Вячеслав Смеюха вспоминает о ЧП с теплоходом «Адмирал Нахимов».

L1002632

Начинался сентябрь 1986 года.

У меня в кабинете неожиданно зазвонил телефон. Я взял трубку и услышал в ней  голос первого секретаря  Краснодарского крайкома КПСС И. К. Полозкова. Он в приказном тоне потребовал, чтобы я  срочно приехал в Новороссийск.

Прошло уже почти 30 лет со дня нашумевшей трагедии с пассажирским теплоходом «Адмирал Нахимов», но  первые  впечатления свежи в моей памяти, будто бы ЧП с «Адмиралом» случилось только вчера.

От автовокзала до нескромно большого здания горкома КПСС  всего несколько минут пешего пути. Но за эти минуты Новороссийск показался мне  сплошным кладбищем: венки, траурные цветы, чёрные ленты, приглушённые голоса…

Тогда на третьем этаже здания горкома партии я встретил «главных  героев» той спасательной операции: первого секретаря Новороссийского горкома КПСС  поджарого, если не худого, Николая Фёдоровича Хворостянского;  всегда строгого  и всегда седого секретаря крайкома КПСС по строительству Бориса Николаевича Пономаренко – он появлялся в Новороссийске набегами, по своему расписанию; знаменитого даже на фоне случившейся трагедии министра морского транспорта СССР  Тимофея Борисовича Гуженко. Здесь же по коридору третьего этажа степенно прохаживался собственный корреспондент газеты «Правда» по нашему краю  Константин Ильич Аксёнов. Иногда появлялся на третьем этаже  всегда суетливый первый секретарь крайкома партии Иван Кузьмич Полозков. Здесь же постоянно находился и член Политбюро ЦК КПСС, первый  заместитель Председателя Совета Министров СССР Гейдар Алиевич Алиев.

Сразу скажу – он мне понравился. И вовсе не потому, что мне, пацану,  Алиев крепко пожал руку и сказал тихо: «Надо здесь развернуть пресс-центр. Сможешь?»

Я кивнул головой: дескать, смогу.

— Вот и хорошо. Полозков тебя введёт в курс дела…

Понравился Алиев мне по другим причинам. Ходил он по кабинетам и коридору неспешно, как хозяин. Говорил коротко, но очень ёмко, с лёгким восточным акцентом. А смотрел, словно буравил тебя  твёрдым свёрлышком.  Этот взгляд, скажу я вам, преследовал меня все недолгие дни работы в Новороссийске.

Под пресс–центр выделили комнату и несколько десятков  телефонных номеров на Москву. Быстро завели провода. И столица заговорила с Новороссийском. Тогда ещё не было каких-то особо оперативных средств связи: не было вездесущего интернета, переносных компьютеров и удобных сотовых телефонов.  Это всё появится в скором будущем. Но тогда, во время трагедии пассажирского теплохода, всё было, как в каменном веке.

В комнату на первом этаже здания горкома КПСС входили  обыкновенные люди, в большинстве своём женщины, а выходили рыдающие дамы, с размазанным макияжем, сбитыми  причёсками, неверно застёгнутой верхней одеждой. В этой комнате по фотографиям проходило опознание погибших, а правильнее сказать – утопших.

Впрочем, не только там… Ещё был причал  номер 15. На причале стоял железнодорожный вагон-холодильник. Там и хранились тела погибших. Родственникам же предстояло их опознать…  Трудная процедура.

Хотя журналистам — да и не только им!-  надо было  учиться  говорить правду….

Не помню с кем, не помню зачем, отправились мы  через Цемесскую бухту на катере к месту, где затонул «Адмирал Нахимов». Где-то на середине  пути наткнулись на утопленницу. Была она в нижней рубашке, лица не видно.  Только на бедре синий след от ушиба. Кто-то из нашей команды обронил:

— Не больше 20-ти лет.

Опытные специалисты позже рассказывали мне: пассажирский теплоход «Адмирал Нахимов», протараненный сухогрузом «Петр Васёв» затонул быстро. Он ушел под воду за шесть-семь минут. Но мощная инерция огромного тела сохранилась, и «Адмирал» еще 300-400 метров по инерции бороздил  дно и лишь потом завалился на бок. Люди, которые испугались  ночью прыгать с большой высоты в чёрную и холодную ночь, уже под водой сыпались с палуб пассажирского теплохода, как «горох» в ненастную погоду. Они — то и  оказались многочисленными утопленниками, на которые натыкались  «высокопоставленные» катера. Этих погибших и пока что безымянных людей предстояло ещё опознать…  Предстояла  трудная и порою неблагодарная работа.

Такая же неблагодарная работа проходила  и во Дворце моряков. В концертном зале этого Дворца каждый вечер собирались родственники погибших, чтобы узнать, что произошло за день, кого из погибших водолазы подняли на поверхность…

И каждый вечер к рыдающим и стонущим родственникам приходил Гейдар Алиевич Алиев. Он по восточному обычаю тихо здоровался с плачущими людьми. Он ничего им особенного не говорил, просто слегка подрагивающим и тихим голосом рассказывал о работе водолазов,  об опасностях, которые подкарауливали «спасателей» «Адмирала». О волнении в Цемесской бухте. И плачущие люди со всей этой,  пусть и неудобной, правдой соглашались.

Потом Алиев выходил из Дворца моряков и шел к морскому парапету, где его уже ждали пришедшие не по партийной разнарядке новороссийцы. Он неторопливо отвечал на их совершенно не относящиеся к трагедии вопросы.  И они слушали, открыв рот,  незамысловатые ответы. Но,  а как иначе:  перед ними был взаправдашний член Политбюро и первый заместитель председателя Совета Министров Советского Союза.

Но однажды  Алиев неожиданно уехал в Москву. Мне сказали – на заседание Политбюро. Вместо него поднялся на сцену заведующий отделом ЦК КПСС. Человек не маленький и по росту, и по положению своему. Он начал все теми же словами, что и Алиев. Но в его монологе не было  восточного акцента, что был у Гейдара Алиевича. А был хорошо заученный и хорошо отрепетированный доклад. И родственники этого партийного чиновника не приняли.  В зале было шумно от бесконечных и горестных разговоров, плач перемешивался со стонами… И высокопоставленный службист был вынужден сказать: «  Раз вы не хотите меня слушать, я тогда ничего говорить не буду » .

А Гейдар Алиевич после этого так и не вернулся в Новороссийск.

В четыре утра мне надо было смотаться на бот, который бросил якорь, как раз над «Адмиралом Нахимовым». Я взял с собой  фотоаппарат и диктофон. Прославленный министр Гуженко обеспечивал мою доставку на водолазный бот. Я побывал на нём и взял у смелых водолазов интервью. Но вдруг поступила команда  из самого Политбюро: «Достаточно писанины!»

Гласность всё-таки была ещё дозированной. Враз замолчали московские номера телефонов. Журналисты оперативно разъехались по своим редакциям. Столь же оперативно пришлось сворачивать и работу пресс-центра.

Но вскоре я узнал, что родственники погибших пассажиров теплохода «Адмирал Нахимов»  установили в Кабардинке на  свои деньги памятник.

Совсем недавно я был у этого памятника. Стоял январь. Мела позёмка. Тускло мигал маяк.

И я вспомнил Ивана Кузьмича Полозкова, который  говорил мне: «Главное, не пишите, что произошла трагедия в Цемесской бухте». И всё-таки газета «Правда» вопреки этой просьбе написала, что трагедия с теплоходом «Адмирал Нахимов» произошла именно там. А журналисты других газет просто забыли про географию. Да это, собственно, было и не очень важно…

 

Текст и фото: Вячеслав Смеюха

 

Просмотров: 1 352